Интервью Посла России в Мексике В.И.Морозова агентству ИТАР-ТАСС по тематике латиноамериканского региона, опубликованное в вестнике «Дипкурьер» № 5, март 2008 года

Вопрос: Валерий Иванович, в конце декабря 2007 года Президент РФ Владимир Путин подписал указ о Вашем награждении орденом Дружбы «за многолетнюю добросовестную работу, большой вклад в развитие и укрепление российско-латиноамериканских отношений». В феврале здесь, в Мехико, в чилийском посольстве Вам был вручен орден Бернардо О'Хиггинса за вклад в развитие связей России с Чили и Латинской Америкой в целом. Примите поздравления в связи с этими наградами, которые являются признанием Ваших заслуг и авторитета в том, что касается всего комплекса отношений нашей страны с латиноамериканским континентом. Что, по-вашему, является сегодня главным, определяющим в этих отношениях?

В.И.Морозов: Можно выделить несколько моментов, которые характеризуются как главные и определяющие в наших отношениях. Я бы их перечислил в такой последовательности.

Во-первых, наша политика в Латинской Америке действительно приобрела самостоятельное значение. Иными словами, выстраивая наши отношения с латиноамериканскими странами — как двусторонние, так и многосторонние, — мы четко исходим из наших национальных интересов. Мы не соподчиняем нашу политику в регионе с интересами отношений с третьими странами.
Это очень важно, поскольку позволяет нам действовать более прагматично и целенаправленно. Внешняя политика России, как известно, не является идеологизированной. Названное обстоятельство позволяет придавать российской дипломатии ту необходимую транспарентность, которая делает ее и предсказуемой, и ответственной.

Я бы назвал это самой отличительной чертой нашей политики в регионе в последние годы. Хотя, конечно, ее основы закладывались еще в девяностые годы прошлого века.

Мы выстраиваем нашу политику, исходя из того, что она будет эффективна и результативна только при условии неукоснительного соблюдения норм международного права. Как известно, латиноамериканские страны располагают весьма сильной юридической школой и привержены нормам международного права как в отношениях с другими государствами, так и при определении своего внешнеполитического курса, деятельности в рамках региональных и международных организаций.

Приверженность нормам международного права — залог самостоятельности, которая нам позволяет использовать все возрастающий потенциал Латинской Америки, работать с этим динамично и стабильно развивающимся регионом, который последовательно увеличивает свой экономический и политический вес в мировой политике.

Успехи латиноамериканцев неоспоримы, их признают повсеместно. Неслучайно все больше внимания к этому региону проявляется со стороны таких, например, стран, как Китай, Индия, Иран, Южная Корея.

Через сотрудничество с Латинской Америкой российская дипломатия старается обеспечить условия, которые бы способствовали нашему развитию. Подчеркну, в той степени, в какой Латинская Америка нам в этом способна помочь. Мы отталкиваемся от реального потенциала латиноамериканского региона. Это — один из критериев нашей внешней политики, которая нацелена прежде всего на помощь внутреннему развитию России, ее становлению как великой державы.

Во-вторых, в последние годы мы стали наши двусторонние отношения в Латинской Америке подкреплять связями с региональными организациями и объединениями, как политическими, так и экономическими, в том числе интеграционными.

То есть у нас развитие двусторонних и многосторонних связей взаимно дополняет друг друга, делает их более широкими и комплексными.

Примеров можно привести немало. Напомню, что в Организации американских государств Россия обладает статусом наблюдателя. Весьма перспективной с точки зрения происходящих там процессов нам видится региональная интеграционная группировка Южноамериканского общего рынка /МЕРКОСУР/. У России имеется соглашение о сотрудничестве с Андским сообществом. К динамичным субрегиональным организациям, с которыми мы успешно взаимодействуем, я бы отнес также Центральноамериканскую интеграционную систему /ЦАИС/. В последнее время мы ведем диалог и ищем пути к более конкретному сотрудничеству с Карибским сообществом /КАРИКОМ/. Нельзя обойти молчанием Латиноамериканскую ассоциацию интеграции, которая, будучи одной из старейших организаций континента, сыграла свою позитивную роль и продолжает ее играть в разноплановых интеграционных процессах в регионе.

Повторю, наша дипломатия устремлена и на дальнейшее развитие двусторонних отношений, и на развитие отношений с различными региональными группировками, которые занимают все более заметное место в общих процессах становления Латинской Америки как важного структурного элемента многополярного мира.

В-третьих — и я бы особо подчеркнул этот факт, — наша сфера сотрудничества с латиноамериканскими странами за последние годы заметно расширилась. Раньше мы вели речь о диверсификации отношений, больше акцентируя внимание на различных аспектах торгово-экономического сотрудничества, например на номенклатуре товаров. Это все остается.
Но я бы хотел отметить, что сама сфера нашего сотрудничества становится более многоплановой и разнообразной.

Например, сюда стали входить такие сферы, как правоохранительная. Взаимодействие осуществляется по линии генеральных прокуратур, МВД, спецслужб /Финансовая разведка, Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков/. Названные структуры координируют свои усилия в борьбе против новых угроз и вызовов. Осуществляется взаимодействие между избирательными комиссиями.
Благодаря всем этим усилиям ткань нашего сотрудничества становится все более плотной.
Относительно недавно явственно проявилось новое направление нашего взаимодействия. Речь идет о региональных группировках, имеющих глобальную проекцию. Я имею в виду в первую очередь Организацию Азиатско-тихоокеанского экономического сотрудничества /АТЭС/. В рамках этой структуры мы активно развиваем связи с частью Латинской Америки, и это относительно новое явление.

Сейчас в АТЭС входят три латиноамериканские страны /Мексика, Чили и Перу/, но, наверное, вопрос о моратории на прием новых членов когда-нибудь снимется. Ведь «на подходе» еще как минимум три латиноамериканских государства — Колумбия, Панама и Эквадор. Все они — наши давние хорошие партнеры, и, если они войдут в АТЭС, у нас появятся новые возможности развивать сотрудничество по так называемой Тихоокеанской дуге.

Напомню, в этом году саммит АТЭС будет проходить в Перу. Ранее он уже проводился в Чили и в Мексике. В 2012 году глав государств и правительств АТЭС будет принимать Россия. Практика и накопленный опыт показывают, что деятельность в рамках АТЭС позволяет находить новые формы полезного сотрудничества с конкретными членами данного форума.

Вопрос: В последнее время много говорят и пишут о «левой волне», «левом тренде» в Латинской Америке. Что стало причиной «полевения» Латинской Америки и как, на Ваш взгляд, эта тенденция скажется на развитии континента?

В.И.Морозов: Действительно, сегодня много говорят о
«левой волне» в регионе. Хотя в свое время, прогнозируя ситуацию, которая складывалась в Латинской Америке в конце XX — начале XXI века, мы отмечали тенденцию появления левых
и левоцентристских движений. Она проявила себя наиболее ярко сначала в Венесуэле, потом в Боливии и Эквадоре.

Сейчас в Латинской Америке фактически в 12 странах у власти находятся режимы левой и левоцентристской ориентации.
Данное явление — отражение кризиса тех социально-экономических и политических моделей, которые сложились в Латинской Америке к середине и концу последнего десятилетия прошлого века.

Видимо, здесь сказалось то обстоятельство, что традиционные политические системы уже не справлялись с вызовами, которые существовали в каждой стране, в первую очередь в области экономики и социальных отношений.

Интересы дальнейшего развития потребовали появления новых лидеров, с новым видением ситуации, с новыми подходами к решению назревших проблем. В повестку дня встала необходимость внесения корректив, а кое-где и серьезных изменений в существовавшие социально-политические модели.
В одних странах, как, например, в Венесуэле, пошли по пути более радикальных перемен. То же можно сказать и об Эквадоре, и о Боливии. В других странах — там, где традиционные элиты сумели как-то адаптироваться, смогли вовремя уловить эти сигналы, — изменения тоже произошли, но они носят более умеренный характер. Там действуют те же самые политические силы, что и раньше. К данной группе можно отнести Бразилию, Аргентину, Уругвай. Но в широком плане они также входят
в «спектр новых левых».

При анализе ситуации в конкретной стране следует учитывать специфику того, как работают там механизмы, обеспечивающие в ней стабильность, поступательный ход экономики, решение социальных проблем. И, самое главное, следует иметь в виду, происходят ли эти изменения в конституционных рамках или вне этих рамок.

В регионе существуют страны, избравшие разные модели развития. Тем не менее они все находятся как бы в поиске общего знаменателя. А общий знаменатель — это укрепление и повышение роли Латинской Америки в мире.

Считаю, что будущее региона будет выстраиваться по линии конвергенции. Будет отбираться лучшее, что имеет система, скажем, там, где находятся левые и левоцентристские правительства.
И наверное, будет выбираться то лучшее, что сохраняется в тех странах, где находятся правоцентристские и центристские режимы. Потому что и там и там есть свои плюсы и минусы.
Скорее всего, Латинская Америка будет развиваться в конституционном поле, при сохранении основ своей государственности и в рамках дальнейшего развития демократии, основанной в первую очередь на принципах правового государства.

Конвергенция — наиболее оптимальный путь, хотя и непростой. Альтернативы я не вижу. Если будет возобладать непримиримость в подходах, она неизбежно приведет к конфликтам.

Но, на мой взгляд, в последние годы латиноамериканцы научились решать конфликты через существующие отработанные механизмы, которые в нынешних условиях дополняются интеграционными формами сотрудничества.

Важно, что решения, которые вырабатываются самими латиноамериканцами, как правило, исполняются. Они привязаны к той реальной ситуации, которая сейчас складывается в Латинской Америке. И в этом смысле регион, на мой взгляд, выглядит намного более благополучным, чем многие другие регионы мира.

Это надо признавать, этому надо учиться. Наше сотрудничество с этими группировками и контакты с ними позволяют посмотреть, что мы для себя, для нашего большого политического, экономического постсоветского пространства можем взять полезного.

Вопрос: Интеграция — один из мощных императивов развития в условиях глобализации. Как будет формироваться интеграционная карта Латинской Америки в ближайшие годы?

В.И.Морозов: Конечно, интеграционные процессы в Латинской Америке неоднозначны. В силу разного уровня развития государств интеграция может идти разными темпами. Важно определить пути и методы, практические механизмы интеграционных процессов, которые сделали бы ее полезной и плодотворной для всех. Ведь на каком-то этапе будут неизбежно возникать противоречия. Малые страны опасаются, что интеграция даст больше шансов, укрепит и без того сильные государства.

Порой возникают разногласия по вопросам интеграции и в МЕРКОСУР, и в Андском пакте. Они будут и в других интеграционных группировках. Но важно, что рабочие механизмы направлены на то, чтобы эти интеграционные процессы работали в интересах всех заинтересованных и вовлеченных в них государств.

Всегда имели место два основных подхода к тому, как интегрировать Западное полушарие. Первый подход состоит в том, чтобы сначала интегрировать Южную Америку, скажем, на базе таких крупных группировок, как МЕРКОСУР и Андское сообщество. А потом уже искать интеграцию с Северным полушарием, где, конечно, сильные позиции занимают США, Канада и Мексика, сформировавшие Североамериканскую зону свободной торговли. Затем к интеграции подключаются Центральная Америка и Карибы. Диалог ведется с равных позиций.
Другую интеграционную модель стремятся реализовать США. Она тоже имеет право на жизнь, поскольку отражает в первую очередь интересы «северного соседа». Путь, предложенный США, подразумевает интеграцию на базе двусторонних соглашений о свободной торговле. Сеть таких соглашений должна создать новое интеграционное пространство на американском континенте.

Не хочу в данном случае критиковать США — мы являемся с ними партнерами, работаем вместе на многих направлениях международной политики. Но объективно США в переговорах и в конкретных соглашениях с каждой отдельной страной Латинской Америки, конечно, как партнер выглядят намного сильнее. И экономически, и политически. У более сильного партнера и более широкие возможности доказать, отстоять, а порой и навязать свою точку зрения, чтобы договор отвечал больше его собственным национальным интересам. Это естественно, это происходит везде, это — достаточно универсальный принцип во взаимоотношениях между государствами.

В этом смысле первый подход, когда надо объединиться и потом с общих позиций участвовать в переговорах о создании единой зоны свободной торговли для всего Западного полушария, наверное, был бы более правильным.

Потому что так латиноамериканцам проще и легче отстоять собственные интересы.
Однако в последние годы идет определенная пробуксовка этого процесса. Больший акцент сделан на двусторонних соглашениях о свободной торговле. Например, Мексика активно заключает такие соглашения, чтобы не ждать, когда объединительный процесс с партнерами в регионе и за его пределами станет более осязаемым. По такому же пути идут Чили и некоторые другие государства.

Так что интеграционные процессы в регионе развиваются непросто. В будущем они будут сочетать попытки договориться на коллективной основе с созданием двусторонних зон свободной торговли. Будет интересная сеть договорных отношений государств друг с другом, а также государств с интеграционными объединениями, отношений интеграционных структур между собой. Все это должно дать стимул к более широким и более развитым торговым и экономическим отношениям, как того требует императив глобализации.

Вопрос: Вам уже не впервые доводится руководить российским посольством за рубежом. Сейчас Вы — посол в одной из самых, пожалуй, «эмблематичных» латиноамериканских стран — в Мексике. Расскажите, как развиваются российско-мексиканские отношения?

В.И.Морозов: Атмосфера наших двусторонних отношений с Мексикой традиционно отличалась взаимной симпатией. Официально они были установлены еще в 1890 году. Позднее Мексика стала первой страной Западного полушария, которая в 1924 году признала и установила дипотношения с советской Россией.

В годы Второй мировой войны Мексика проявила солидарность с борьбой советского народа против гитлеровской Германии.
В историческом плане тесно переплелись судьбы многих крупных деятелей литературы и искусства, в частности мексиканских художников с нашей действительностью 20—30-х годов. Это отдельная обширная тема. Не вдаваясь в подробности, хочу подчеркнуть, что образ Мексики для нас особенный, наполненный теплотой, чувством дружбы. Это всегда помогало даже в самые сложные моменты поддерживать хорошие отношения и развивать их.

В наших связях слабым местом всегда была экономическая составляющая. Она и сейчас остается не очень высокой, хотя в последние годы наблюдается позитивная тенденция к росту.

Мы стремимся выходить на более современные формы экономического взаимодействия. Я имею в виду создание совместных предприятий, налаживание инвестиционного сотрудничества, развитие научно-технических контактов.
У нас ведь нет таких спорных вопросов, которые бы нас разделяли. Более того, у нас, как показывает жизнь, больше вопросов в международной и региональной политике, объединяющих, позволяющих нам выступать с совместных позиций, координировать нашу политику.

Достаточно сказать, что только за последние четыре года состоялись два саммита: Владимир Путин побывал с госвизитом в Мексике в 2004 году, предыдущий президент Висенте Фокс посетил нашу страну в 2005 году. Неоднократно встречались наши министры иностранных дел. Ежегодно проводятся консультации на различном уровне между разными ведомствами, прежде всего по линии МИД, успешно развиваются межпарламентские связи. Такая плотная сеть контактов позволяет нам хорошо понимать друг друга, конструктивно выстраивать наши взаимоотношения в политической сфере и на дипломатической арене, работать над улучшением двусторонних отношений.

Мексика — один из региональных центров политического
и экономического влияния, которое все больше проецируется на глобальный уровень.
И в этом смысле она является для нас важным и перспективным партнером. Хотя нужно признать, что накопленный опыт давнего и откровенного политического диалога, базирующегося на общих подходах, пока не выливается в какие-то крупные долгосрочные проекты экономического сотрудничества.
Тому есть и объективные, и субъективные причины. Объективно — мы географически удалены друг от друга. Субъективно — наш бизнес пока больше продолжает интересоваться соседними странами. Но постепенно ситуация меняется. Россия крепнет, и ее интересы расширяются географически, а, значит, Мексика все больше и больше начинает привлекать внимание как динамично развивающаяся страна, чей вес в региональных и международных экономических структурах повышается.

С мексиканской стороны также проявляется определенная инертность, сказывается незнание современной России.
Повторю, сейчас возможностей для развития сотрудничества становится все больше, поскольку растут и международный статус, и торгово-экономический потенциал России.

Необходимо проявить настойчивость и терпение. Уровень политических контактов позволяет рассчитывать на успешное развитие экономической составляющей наших отношений.

Мы сейчас работаем над поиском перспективных крупных долгосрочных проектов. Прежде всего в области энергетики, машиностроения, авиации. То есть там, где требуются высокие технологии. У нас есть неплохой пример сотрудничества, в частности, по вертолетам.

В штате Веракрус работает Центр по техническому ремонту и обслуживанию российской вертолетной техники, которой в Мекси-ке довольно много и которая успешно здесь работает, в том числе помогает решать задачи гуманитарного характера. Мы можем предложить Мексике свой опыт, знания и технологии в области ядерной энергетики. В области гидроэнергетики здесь успешно работают российские «Силовые машины», которые обеспечили поставку и монтаж оборудования для каскада гидроэлектростанций на реке Рио-Гранде-де-Сантьяго.

У Мексики есть амбициозный план превратиться в развитую крупную державу. Об этом можно судить по программам правительства президента Фелипе Кальдерона, которые обнародованы. Уверен, Россия могла бы участвовать в этих программах как партнер, создавая совместные предприятия, обеспечивая Мексике доступ к высоким технологиям. В целом здесь на всех уровнях подтвержден интерес к развитию отношений с Россией.

Вопрос: Бытует выражение о том, что «дипломатия — это искусство возможного». Иными словами, профессия дипломата подразумевает прежде всего реализм в подходах. Однако давайте представим, что у Вас в руках оказалась «дипломатическая волшебная палочка», по мановению которой можно решить три любые проблемы,
с которыми Вы сталкиваетесь в своей работе...

В.И.Морозов: Дипломатическая магия — явление новое, но интересное. А если говорить серьезно, я думаю, хорошо было бы, если бы взмах волшебной палочки помог избавиться от инерции мышления, которая еще остается у некоторых латиноамериканских политиков со времен «холодной войны», когда было блоковое разделение и когда страны Латинской Америки находились в противостоящем блоке. Чтобы и с латиноамериканской, и с российской стороны активнее проявлялся менталитет, ориентированный на доверие и взаимопонимание, которые, в свою очередь, материализовались бы в плодотворное сотрудничество.

Во-вторых, хотелось бы вернуться к тому периоду, когда у России было воздушное сообщение с основными столицами этого замечательного континента.

Я думаю, это способствовало бы активизации наших связей по линии бизнеса, культуры, спорта, образования. К сожалению, в результате разных причин сейчас нас с Латинской Америкой связывает только одна линия — Москва — Гавана. А раньше наши самолеты летали в Буэнос-Айрес, Сантьяго, Лиму, Монтевидео, Сан-Паулу, Рио-де-Жанейро, Панаму, Манагуа. Я уже не говорю про Мексику, где действовала одна из старейших наших линий на континенте. Это, конечно, возможно осуществить и без волшебной палочки. Но если магия существует, то хотелось бы, чтобы вопрос о полетах поскорее решился.

А третий раз я бы воспользовался волшебной палочкой, чтобы наконец окончательно был урегулирован визовой вопрос. С Мексикой он, конечно, решается — усилия прилагают оба МИДа, наши посольства работают над данной темой, и уже есть позитивные сдвиги. Это очень хорошо, поскольку мы осознаем, что взаимопонимание невозможно без широкого общения и регулярных обменов. Но, к сожалению, наши граждане все еще вынуждены подолгу ждать мексиканской визы. Многие просто отказываются от поездок. Хотелось бы, чтобы это препятствие в наших взаимоотношениях исчезло навсегда!

Думаю, если мы — с помощью или без помощи волшебства — решим проблемы с менталитетом и воздушным сообщением, конкретный визовый вопрос, то откроем пути для дальнейшего развития двусторон-них отношений в различных сферах. Это, собственно, и является одним из тех факторов, которые работают на сближение наших народов, на придание российско-мексиканскому сотрудничеству нового качества, его наполнение более глубоким содержанием.

В начало